— А если дело в ревности? — спросил Эвелон после очередной паузы. Может, у нее или у Алекса был роман, вот они и поссорились.

— И Алекс убил ее? — откликнулся Гонзало. — Но у него железное алиби. Во время убийства он находился у меня.

— Не обязательно, Алекс. Убийцей мог оказаться любовник Мардж. Или любовница Алекса.

— Глупости!

— А может, ее ненавидел кто-то из соседей? — предположил Трамбулл.

— Нет, иначе Мардж непременно сказала бы мне.

— Давайте спросим Генри, — предложил Трамбулл. Слуга Генри изумленно вскинул брови.

— Я не следователь, — ответил он.

— Вы меня разочаровали, Генри, — с улыбкой сказал Трамбулл.

— Простите, что задал вам такую задачку, — вмешался Гонзало.

Все поднялись и стали расходиться. Гонзало шел последним… Почувствовав легкое прикосновение к плечу, он остановился.

— Мистер Гонзало, — проговорил Генри, — не могли бы вы задержаться?

Когда он устроился у камина, слуга спросил:

— Вы сказали, что в ту ночь на воскресенье в конце апреля вам нездоровилось и вы не стали смотреть программу новостей по телевизору.

— Да, я лег в начале первого.

— Хотел бы обратить ваше внимание на то обстоятельство, что люди, у которых хорошо отлажены биологические часы и которые, подобно вам, просыпаются по утрам в одно и то же время, дважды в году совершают ошибку.

— Какую же?

— Два раза в год время меняется с летнего на зимнее, и наоборот. Летнее время вводят в ночь на последнее воскресенье апреля. Той ночью и убили вашу сестру. Но вы не стали смотреть новости, и никто не напомнил вам, что надо перевести часы. А если бы вы сделали это, то, проснувшись, как всегда, по вашей привычке ровно в восемь, увидели бы, что часы показывают девять.

— О боже! — вскричал Гонзало. — Вы правы! А мне и в голову не приходило…

— Об этом следовало подумать и полицейским, столь поспешно принявшим алиби Алекса.